В лето 7216-е от сотворения мира великие бунты были на Дону и Слободской Украине, умылось кровью Дикое Поле. А потом лютая зима прошла, и с полой водой ждали царя в замирившемся Черкасске...►

Ах, белые струги, гордые лебеди! Волюшка вольная! Словно в дивной сказке апрель пролетел — с полой водой, с белыми песчаными косами меж хоперских круч, в розовом цветении терновника и вишни, с соловьиным раскатом на заре. Сотни грудастых стругов, тысячи долбленых челноков под ясным солнышком и при попутном ветре миновали Урюпиискую и Зотовскую станицу, обогнули меловые Слащевские кручи, а там и широкий, привольный Дон распахнулся во весь мах, только паруса держи по ветру!.. ►

К ночи будто вымер Черкасск — донская столица. Ни гомона, ни смеха, ни веселых заздравных песен. Царь добился-таки порядка и тишины на Тихом Дону отныне и навеки. А кто с горя хмелен был, тот помалкивал, чтобы на глаза никому не попадаться.

Пусто на улицах, Жадная до зрелищ толпа больше не хотела потехи, еще во время казни, когда потекла с помоста кровь, начали разбегаться с площади...►

В Новочеркасске царила паника. Миронов перешел Донец.

Мчались по улицам верховые, адъютанты и ординарцы штаб-офицеров, тарахтели по мостовым колеса и взвизгивали подреза саней, двигались груженые возы с имуществом, мешками зерна, кадушками сала—и все в одну сторону, к Крещенскому спуску, прочь из города!