В лето 7216-е от сотворения мира великие бунты были на Дону и Слободской Украине, умылось кровью Дикое Поле. А потом лютая зима прошла, и с полой водой ждали царя в замирившемся Черкасске.
Уже отчадили по дальним и ближним станицам последние пожары, и размели конские хвосты гот горький пепел по степным дорогам. И первое половодье на Дону отбушевало, и пошла уже вслед снеговой, бурной воде другая, полумеженная, теплая вода — но не было успокоения в стольном казачьем городке.
Царь Петр Алексеевич, проездом в Азов, спускался вниз по Дону.
И хоть ярко пылало солнце в прозрачно-голубом небе, звенели на разные голоса птицы в той голубени и отрадно пушился золотыми барашками прибрежный ивняк, молча и угрюмо стояли на высоком причальном угоре войсковые старшины с хлебом-солью, и виделась им в верховьях сизая, непроглядная мгла. Знали, что пусто ныне Дикое Поле, разорены и сожжены царскими батальщиками веселые казачьи городки по Донцу, Хопру и Медведице, по Бузулуку, Иловле и Айдару, что за спиной — голод и мор, похоронный плач и смятение, а у царя — свой спрос.
Погуляли казачки вволю, попели разудалые песни с Булавиным да Игнашкой Некрасовым, пустили боярскую кровь ручьями от Камышина до Воронежа — пришло время ответ держать, в упор смотреть в бесноватые очи царя Ерохи.
Вышли толпой на причальный стружемент, сбились кучно, дабы не выделяться на миру ни шапкой, ни ухваткой, а на плечах не парча и бархат, как в старые времена, — зипуны дырявые. Теперь одна надежа — на царскую милость...
Смотрели на затопленное обдонское займище, на высокую и мутную воду... И мутен, дробен и текуч был взгляд длинновязого атамана, стоявшего под войсковым бунчуком в окружении старшин. Крепился Илья Зерщиков, супил срослые свои брови, что смолоду сулили ему счастье, ан глаза-то и его выдавали.
Кондрата Булавина, главного зачинщика, он все ж таки сумел провести в горячую пору, головой выдать, но беда, что не живого, а мертвого. Про то — первый спрос будет. А второй спрос: почему Игната Некрасова на Кубань упустил, в турские земли?.. А третий спрос: почему с тем Игнашкой двадцать тыщ сердовых казаков ушло да еще сто тыщ стариков да баб с детвой?.. Куда смотрели, черкасские казаки?
Знаменский А. Д. Завещанная река : повесть-сказ // У распятия : избранные произведения / Анатолий Знаменский. Краснодар, 1996. С. 5-6.
