...Он молод и стремителен, Глушков. Когда ищешь примеров и доказательств новой стремительности Украины, которую долго рисовали этакой особо медлительной, философски неторопливой «провинцией», — в нашей науке прежде всего укажешь на Глушкова.
Еще десять лет назад Глушков не был не только академиком, но и доктором наук, не был директором института (да и самого Института кибернетики тогда не было), не был профессором, лауреатом, вице-президентом...
Но ему десять лет назад было всего тридцать два года, и к этому времени он успел накопить все для дальнейшего, нынешнего скачка, он научился работать по восемнадцать часов в сутки, а спать по четыре часа, он успел закончить два вуза — стать теоретиком-математиком и инженером-энергетиком, он узнал заводы Донбасса, Урала и сумел найти свое решение одной из труднейших мировых математических загадок — из так называемого цикла проблем Гильберта.
Его вполне можно назвать шахтерским питомцем: в городе Шахтах была депутатом городского Совета его мать, расстрелянная в годы войны фашистами; здесь школа дразнила его возможностями бесчисленных увлечений — от ботаники до механики; здесь мастерил он свои первые радиоприборы и конструкции, здесь, еще на школьной скамье, он успел постичь курс высшей математики. А кончил школу в сорок первом году.
Не приняли (по зрению) в артиллерийскую академию, но признали «годным к труду»: он рыл окопы на Сталинградском направлении, используя паузы во время налетов для чтения книг по теоретической физике; а когда пришла пора восстанавливать освобожденные шахты, работал под землей, а потом считался чуть ли не штейгером; шахтерский коллектив проводил его и на учебу, дав путевку в Новочеркасский политехнический, на электрофак, к которому добавился потом еще и Ростовский университет.
Время сурово к человеку, но и человек, оказывается, может удивительно сжимать время — сколько раз с тех пор это доказывал Глушков: и тогда, например, в студенческие годы, когда однажды умудрился отлично сдать за десять дней двадцать пять вузовских экзаменов или когда из двух лет положенной докторантуры ему вполне хватило шести месяцев для завершения докторской диссертации... Зато в беседе, рассказывая ибо всем этом, он не замечает, как то и дело бросает: «Это был самый интересный период», «это было очень любопытное время», так что в конце концов хочется узнать у собеседника: да был ли у вас период «не самый интересный» и «не самый любопытный»?
Михалевич А. В. В согласии с Эйнштейном // Спорю… / Александр Михалевич. Москва, 1968. С. 122-123.
