Кроме казаков, в области Войска Донского, живут еще крестьяне, иногородние и калмыки.
Крестьяне, преимущественно малороссы, появились на Дону после того, как казаки сплотились в одно целое «войско». Крестьяне эти («черкасы») бежали на Дон из соседних губерний и селились, несмотря на строгое запрещение нашего правительства, частью при станицах, частью на землях, захваченных войсковыми старшинами. В начале они были простыми вольными батраками. По словам г. Карасева, «близ хутора или, вернее, двора владельца, у большой дороги, ставились рогульки в виде граблей, на которых число льготных для черкас дней в неделю обозначалось числом зубков: так владельцы донских окраин, имея под рукой более рабочих сил, выставляли на граблях два зубка, а по мере удаления места жительства владельцев внутрь теперешних Миусского и Донецкого округов, надобность в рабочих силах чувствовалась сильнее, прохожих было сравнительно меньше, а поэтому льготные дни увеличивались, и на граблях выставлялось три зубка, особенная ли нужда в рабочих силах и заселении занятых местностей, или дальновидность некоторых владельцев увеличивали количество зубков до 4-х и даже до 5-ти. Черкасы останавливались на отдых перед каждым условным флагом и держали громадой совет, оставаться ли на том месте или идти дальше искать большие льготы».
Получив дворянство, а вместе с ним и право владеть крестьянами, донские чиновники стали приобретать последних путем покупки и браков с русскими помещицами, в силу чего число крестьян увеличивалось. С 1796 года крестьяне, жившие при помещиках, обращены были в крепостную зависимость. Освобожденные затем манифестом 19 февраля они получили земельные наделы и ныне живут особыми поселениями. Крестьян же, поселившихся при станицах еще в 1811 году, велено было причислить к казакам.
Кроме крестьян на Дону, существует еще особый класс пришлых людей «иногородних», который состоит большею частию из ремесленников и рабочих, приходящих из разных губерний на заработки и отхожие промыслы. В 1867 году иногородним людям, селившимся обыкновенно при станицах и хуторах, даровано было право приобретать в собственность дома и проч. недвижимости. Приобретшие полную оседлость, имеют право выгонять свой скот на общественный выгон, а с 1870 года — участвовать в управлении по предметам, затрагивающим их интересы.
Иногородних казаки не любят, обзывают «русскими», «русью» и всячески притесняют, хотя по словам самих же станичников не могут без них обойтись, потому что «русский и плетень огородить, русский и коваль, он же и землекоп, и портной, и плотник, овчинник, и пустовал, и чернорабочий, и торговец»...
Особенно в прежние времена тяжело было положение «русских»; завидя например казака иногородний еще издали обязан был поклониться ему; если же он этого не сделает то «самый последний казачишка» мог совершенно безнаказанно побить его. Даже и в настоящее время, при решении тяжбы «русского» с казаком в станичных судах, нередко применяется правило: «казака на мужика менять не приходится». С своей стороны и «иногородние» терпеть не могут казаков, обзывая их (особенно в верховых станицах) «чигой проклятой» и завидуя их богатству и обилию плодородных земель.
Харузин М. Н. Краткий обзор истории донского казачества // Сведения о казачьих общинах на Дону : материалы по обычному праву, собранные Михаилом Харузиным / Михаил Харузин/ Ростов-на-Дону, 2010. С. 17-18.
