…Ко мне несколько лет ходили немки два-три раза в неделю, чтобы в игре и разговоре закрепить и расширить знания немецкого языка, полученные во время пребывания в Швейцарии. Одна из них была Fraulein Marie Kronberg, вторая, сменившая ее, — Елизавета Ивановна Россель. Надо сказать, что обе они проявили много изобретательности, чтобы придумать игровые формы занятий. Помню, например, что у нас была кукольная школа — куколки были картонные, в формах из бумаги. Но занятия были настоящие, и я с увлечением вписывала в маленькие тетрадочки каждой (к счастью, их было немного) заданные склонения.
А весной мы ходили гулять в летний сад Коммерческого клуба (теперь — Первомайский парк). Не знаю, много ли я там разговаривала по-немецки, но играть и бегать было весело. Там у меня было запомнившееся приключение — это, наверное, уже лет в 8: я с разбегу присела на край фонтана и опрокинулась туда. Ясно помню момент, когда вода закрыла от меня солнечный свет — у меня было ощущение, что я попала в подводное царство. Через минуту я уже выбралась оттуда, совершенно мокрая. Пришлось вызывать из дома брата, который привез из дома сухую смену белья и одежды, несколько дней я не решалась идти в Клуб, и, действительно, кто-то меня узнал: «Вот эта девочка упала в фонтан».
Но вообще эта зима 1907-1908 годов прошла скучно: ровесников не было, самый младший брат был на три с половиной года старше меня и очень редко уступал моим настойчивым просьбам поиграть со мной (во дворе мы штурмом брали какую-то кучу камней). Детских садов тогда, вероятно, не было, и на следующий год было решено отдать меня в школу. В нашем Коммерческом училище было три приготовительных класса, и младший был на особом режиме. Вела его всегда одна и та же учительница, Мария Гавриловна, умевшая работать с малышами. В классе были и мальчики, и несколько девочек. Вообще наше училище, основанное какой-то общественной организацией, было передовым и по программе, и по своим порядкам. Обучение мальчиков и девочек было раздельным, но в одном здании (девочки были на первом этаже), и мы свободно общались, в старших классах вместе ставили спектакли, устраивали ежегодный традиционный бал в день Николая Чудотворца (6/19 декабря), имя которого носила училищная церковь. Серьезно преподавалась математика, для физики, химии и товароведения были оборудованы специальные кабинеты. Обязательны были два языка — немецкий и французский, а за отдельную плату можно было учить английский. Хорошо было поставлено преподавание физкультуры — преподаватель был чех Антон Иванович Кучера из знаменитого спортивного общества «Сокол». Каждый год в саду (при училище был хороший сад) проводились массовые спортивные праздники, устраивались спортивные вечера в театре с гимнастическими ритмическими танцами. Нравы были не казенные, не было специальных классных дам, отношения с педагогами тоже были хорошие, иногда почти дружеские (не у малышей, конечно), что не мешало нам уважать их.
У нас была хорошая библиотека, для всех были организованы горячие завтраки в специальных столовых. В этом училище учились все мои братья. Надо еще упомянуть, что туда был свободнее доступ евреям — не было процентной нормы, как в государственных, «казенных» гимназиях.
Специальные предметы — бухгалтерия, коммерческая арифметика, коммерческая корреспонденция на трех языках — особой трудности не представляли. Для девочек эта специфика была не нужна, но интеллигентных родителей привлекала серьезность программы. Многие девочки как раз из богатых купеческих семей не выдерживали нагрузки и переходили в гимназии, где могли легко перешагнуть через класс.
Так вот, родители решли отдать меня в младший приготовительный класс Коммерческого училища, тем более, что жили мы близко и провожать меня в первое время могли старшие братья.
Жак М. С. Я помню... / Мария Жак // Ковчег. 2002. Вып. 2. С. 170-171.
