Поют дед Иван, его дочь Татьяна, Полюшка с мужем Борисом Васильевичем и Ванька. Поют в один голос, по старинке, лишь тембры переливаются, словно вода в излучине. Вот начинает дишканить дед, а голос у него и теперь знатный, даже петь в церкви на клиросе звали; ему вторит, но уже по-другому — мягко, бархатно — Васильич; у Ваньки свое колено, похожее звучанием на клокочущий льдом по весне Дон, и у Полюшки с матерью — ниточка голоса, что тебе чистый ручей вперемешку с соловьиными звонкими трелями. И так складно вместе выходит, так богаты и нежданны всплески звуков, поворотов, так расцветает песня, как по весне степь, и не видно уже ни замерзших окон, ни соседей, сидящих за столом в горнице.
<…>
Играл дед Иван песню, а дед, как и все казаки на Дону, говорил: песню не поют, а играют, — не одну. Знал он их множество и все такие, что нынче уже позабытые: про болюшку, казачку, значит, что провожала казака на войну, про служивого, что как в поле травушка от пули вражьей в самое сердце клонился донизу, и про сторонушку донскую; да все наперечет песни были горькие, как сама казачья доля. Через деда и вышла Полина, сестра Ванина, замуж за Бориса Васильевича. Девка была — всем на заглядение, не один казачок молоденький сватался. А вот сподобило ее полюбить неровню. Годами намного старше, городской, и занятие у него диковинное: вроде ученый человек, не дурак, а ходит по хуторам и станицам, песни давние казачьи собирает. И готов и в пургу, и в ненастье, не евши, не пивши, ради двух-то слов идти пеши на край света. А как в станицу летом забрел, так сразу к деду Ивану. А тут Поля-краса. Вот и слюбились. Но неказистый Борис Васильевич приглянулся Польке не сразу, лишь когда стал про песню рассказывать, а говорил об ней так, как о любимой... А Полька голосистая удалась, как вся их семья, и песен знала всяких: и на новый лад, что нынче в моде, и старых, как сам Дон-батюшка, пропасть. Выходит, обручила их песня.
Теперь Борис Васильевич, благо станица у города под боком, живет, как и пристало жить казаку, на земле, руководит их семейным ансамблем, известной не только в городе, но и по всему Дону «Сторонушкой», один дед Иван туда не вхож по старости, и пишет какой-то мудреный научный труд о казачьем фольклоре. Только что писать о песне, если ее надо петь и слушать.
Лободина Г. В. Русосбои // Отчина : сборник рассказов / Галина Лободина. Ростов-на-Дону, 2001. С. 10, 12-13.
