ВСТРЕЧА
Сквозь дымку морозного утра все ближе и ближе выступают очертания знакомых зданий, улиц, заводов.
Вот они — улицы, на которых еще не остыла горячая кровь, улицы, опаленные битвой. Разрушенные дома. Взорванный танк. Подбитое орудие. И женщина, обнимающая бойца. Может быть, это и не ее родной. Может быть, это — первый встретившийся человек с защитными петлицами на шинели. Лицо его обветрено, глаза устали, на шапке иней. И он очень близок и очень дорог ей, этот незнакомый боец. Он вошел в город, пройдя стену огня, освободил город, спас сотни тысяч советских людей из-под власти кровавого зверя. Сколько людей породнилось в эти минуты, сколько матерей обнимали в эти минуты совсем чужих — и таких родных своих сыновей!
Ростов! В документах, брошенных гитлеровцами, найдены карты. Подробные карты города и его окрестностей, составленные педантично, со всеми деталями. С надписями на немецком и русском языках. На русском — по старой орфографии: «Ростовъ», «Батайскъ». На картах дата—«Августъ. 1940».
Еще больше года назад фашисты предвкушали, как захватят наш город и перестроят в нем всю жизнь по старой орфографии, — с твердым знаком, с немецким комендантом, с городским бургомистром из бежавших в восемнадцатом году ростовских тузов.
Вслед за танками и мотопехотой немцы тянули понтоны. Они думали быстро пройти город, перебросить мосты через Дон и идти дальше. В своих газетах они со всеми деталями расписывали, как будут осваивать «жизненное пространство» между Доном и Волгой.
Но в эти планы Красная Армия внесла свои существенные поправки. Бургомистр, найденный для Ростова в какой-то захудалой берлинской пивной, так и не успел обосноваться в городе. Хвастливые, всегда и всюду кичившиеся своей непобедимостью фашисты еле успели увезти его в своем обозе. Они побежали. И как побежали! Теряя документы, личные письма, сбрасывая с себя по пути ворованные валенки и тулупы. Весь путь на запад покрыт следами панического бегства немцев из Ростова — брошенные орудия, автомашины, ящики со снарядами, понтоны. Груды документов. Кучи наворованного и брошенного городского добра.
Враг пробыл в городе десять дней. Десять дней город жил во власти гитлеровцев. Перед каждым воочию предстала кровавая картина «новых порядков», которые устанавливает враг в захваченных им районах. Это не забывается. Об этом будут рассказывать из поколения в поколение. И навеки слово «гитлеровец» будет произноситься с проклятием и гневом, с ненавистью и презреньем.
На улицы освобожденного города вышли люди. Десять дней молча, стиснув зубы, они сражались с врагом. Старик указал нашим разведчикам путь к переправе. Женщина провела по ложбине группу наших танков и помогла им выйти туда, где их меньше всего ожидали враги. А сколько ростовских граждан, рискуя жизнью своей и своих детей, укрыли и уберегли от смерти раненых бойцов, не успевших уйти из города!
Город сражался с врагом молча, сурово, стойко. И вот теперь Ростов переживает свою вторую молодость. Ожили улицы. На исстрадавшихся, изможденных лицах жителей проступает улыбка.
Липшиц С. Г. Встреча : [очерк] // Из фронтового блокнота : ноябрь-декабрь 1941 г. / / С. Липшиц. Ростов-на-Дону, 1942. С. 5-6.
