А сейчас я часами вспоминаю ту церковь, недалеко от нашего дома, куда мы детьми лазали через ограду. И мне не скучно. Я часами вспоминаю наш дом, обычный, двухэтажный, каких в Ростове было множество: внизу «мертвые комнаты» столовая, зал — традиционных два зеркала, круглый стол с непременным на нем семейным альбомом фотографий... Прежде не было безобразной мебели, прежде любили форму... У нас жила бонна, немка из Риги. До сих пор я глубоко убеждена, что она плохо говорила по-немецки и хорошо — по-русски.

А еще была вековуха Людмила. Она жила неподалеку, всегда на Пасху, на Рождество приглашала нас к себе и угощала. Мы, дети, очень любили ходить на праздники к Людмиле... До гимназии нас провожал швейцар Ибрагим, добряк необыкновенный, мы его обожали. Вообще самыми честными людьми считались татары... Удивительно — все передо мной как живые. Обаяние небольшого городка! Вечерние гуляния по главной улице — дочка зубного врача, ее сест­ры — музыкантши... Сейчас я тянусь к ним, нет, другое — память когтит мою душу и бросает ее, как кровавый шматок, в прошлое... Именно сей час, когда не осталось сил сопротивляться этому безжалостному хищнику... Две ночи мне снится Стасик... Мой брат... он был блестящим журнали­стом... Революция застала его за границей, и много лет он пытался вернуться в Россию... На­конец, когда разрешение было получено, уже в пути, в поезде, он заболел тифом и умер... Я... много лет отсылала Стасика восвояси, когда он... редко, очень редко приходил ко мне. Я отсылала, чтоб не тревожил... А сейчас не могу, нет сил... И он приходит... Аня, говорит он, мы так давно не виделись...

Рубина Д. И. На Верхней Масловке : роман. Москва, 2010. С. 197-199.

ещё цитаты автора
РОДИОНОВ Иван Александрович
РУСИНЕВИЧ Константин Владимирович
 
12+