Мои воспоминания, как, наверное, случается с каждым ребёнком эпохи бурь и потрясений, пронизаны беспокойством и страхом, и среди них особенное место занимает жуткий погром первой русской революции 1905 года. Помнится, как я, несмотря на запрет родителей, вместе с няней прилипал к окну, наблюдая за улицей, прежде пустынной, а теперь неожиданно запруженной одетыми в лохмотья и вооружёнными длинными палками дебоширами со свирепыми лицами. Выкрикивая непонятные слова, они вдруг начали громить палками витрины магазинов, которые разбивались с особенным звоном. Затем внезапно улицу заполонили мужские шляпы, летевшие в разные стороны и закрывшие собой небо, словно необычный дождь: в нашем доме находился магазин одного еврея, Энзелевича, лучшего шляпника в городе. Потом то же самое произошло с галантерейным магазином, на улице возникло облако из лент и кружев и посыпался дождь из пуговиц, разноцветных ниток и чулок. Крича всё громче, толпа боролась за обладание как можно большим количеством товаров, заполняя карманы всем подряд, напяливая на голову по три или четыре шляпы и наматывая чулки на шею.
В городе стреляли, несколько револьверных выстрелов раздались даже перед нашим домом, поэтому маме пришлось силой отрывать меня от окна.
Небо трагически краснело от пожаров; никто не выходил из дома, и одной из комнат нашей квартиры плакал еврей Айбиндер, портной моего отца, а с ним была вся его семья, укрывавшаяся у нас в течение нескольких дней. Никто не спал. Отцу приходилось оставаться на всю ночь в парадном с освещённой иконой, показывая тем самым, что дом не принадлежал евреям. Отец был либералом. У нас собирались его благонмеренные друзья, чтобы обсудить события и обменяться революционными газетами с наводящими ужас карикатурами на красном фоне, которые до сих пор сохранились в моей памяти.
Шилтян Г. Моё приключение / пер. с итал. Ростов-на-Дону, 2025. С. 26-27.
