А настоящие воздушные бои на нашем фронте проис­ходили все реже и реже. Непогода прижала авиацию к земле. Летать группами стало почти невозможно: пой­дешь — и растеряешь всех.

Вскоре в районе Ростова обстановка изменилась. Нем­цам не удалось обойти город с севера. Изматывая против­ника, наши войска готовились перейти в наступление.

Неутихающий гул битвы долетел и до нашего аэро­дрома. Мы сильно переживали, что не можем оказать на­стоящей поддержки своим наземным войскам. Более до­ступным видом боевой работы была для нас воздушная разведка и штурмовка вражеских войск малыми груп­пами.

В один из таких серых, угнетающих дней меня вдруг вызвали по телефону на командный пункт. Я хотел было взять с собой планшет, но, выглянув за дверь, понял: кар­та мне не понадобится. Облака висели так низко, что не видно было другого кран аэродрома. Правда, я уже давно подумывал о полете на предельно малой высоте. Его можно было бы сравнить с пешеходным путешествием, по­скольку ориентироваться пришлось бы по телеграфным столбам, развилкам дорог, посадкам и строениям. Но для такой детальной ориентировки необходимо хорошо знать местность на маршруте.

Когда я пришел на КП, Виктор Петрович, подав ру­ку, усадил меня рядом с собой, как для сугубо личного разговора. Справившись о моем самочувствии, он спро­сил, знаю ли я, что наш полк представлен к званию «гвар­дейский».

— В старой русской армии были лейб-гвардии Семе­новский и Преображенский полки, в гражданскую войну была Красная гвардия. А теперь вот будет и Н-ский гвар­дейский истребительный полк, — сказал командир пол­ка.— Думаю, что мы заслужили такую честь. Ну, а те­перь к делу: надо лететь.

— Сейчас?

— Да. Только что звонил комдив. Получено важное задание из штаба фронта.

— Если лететь, то только одному.

— Безусловно. При такой погоде там, где пройдет один, двое пи за что! Надо, Покрышкнн, найти танки ге­нерала Клейста.

О танковой группе Клейста я уже кое-что знал по сводкам Советского информбюро. Она наносила нам ощу­тимые удары. Пройдя западнее Орехова, через ряд райо­нов Донбасса, танки вышли к Дону. Здесь они предпри­няли попытку взять Шахты, форсировать Дон и обойти Ростов. Но, получив сокрушительный контрудар под Шахтами, группа Клейста откатилась назад и куда-то исчезла под покровом осенних туманов.

«Надо найти танки Клейста!» — задание очень кон­кретное. Кто, кроме летчиков, в этих условиях мог за один-два часа обшарить все прифронтовые дороги, посад­ки, села и сказать: танки вот здесь?!

Никто.

Нужно было только увидеть их, только сообщить, где, в каком месте они в данное время, и командованию фронта станут совершенно ясны все оперативные планы вра­жеской группы «Юг». Надо было знать, куда направле­ны танковые силы врага,— вот что было решающим для наших войск, обороняющихся в этом районе.

— Дайте мне двухкилометровку, — попросил я Никандрыча. Моя карта малого масштаба не годилась для такого полета.

Штаб полка сообщил в дивизию, что па поиски танков Клейста вылетаю я. Только Никапдрыч положил трубку, позвонили к нам. Комдив вызвал меня к телефону.

— Покрышкин, надо найти танки!

Это был приказ и просьба вместе. Комдив повторил его для того, чтобы я еще больше проникся важностью задания. Он понимал, что одних слов «надо найти» мало. Нужно было сказать еще что-то.

— Мы сегодня уже потеряли два «маленьких» в этом поиске. Они разбились в тумане. Ты знаешь, зачем я го­ворю тебе об этом?

— Знаю. Я должен возвратиться, товарищ комдив.

— С данными!

— Все понятно.

— Посмотри на Чалтырь. Там наши окружили вра­жеские войска. Но главное — танки!

— Есть главное — танки!

— Представим тебя к ордену.

— Задание будет выполнено!

Сначала я мысленно прошел по намеченному маршру­ту. Выйдя к Новочеркасску, повернул на юг, потом взял вправо и полетел вдоль дороги, ориентируясь по теле­графным столбам. Увидев линию железной дороги, по­вернул снова вправо.

Мне нужно было заранее определить время пролета каждого ориентира. Я проиграл и несколько вариантов восстановления потерянной ориентировки.

После тщательной подготовки сел в кабину «мига» и полетел. Сразу же вошел в облака, снизился. Высота два­дцать пять — тридцать метров, видимость крайне ограни­ченная, горизонт закрыт, земля просматривается только прямо перед самолетом.

Строго придерживаюсь ориентиров. Вот станица Богаевская. От нее дорога идет на Новочеркасск. Я лечу на Чалтырь. К городку беспечно движутся немецкие мото­циклисты. Если он окружен нашими, вокруг него долж­ны быть свои войска. Я вижу только немцев. Лечу так низко что, кажется, слышу тарахтение мотоциклов.

Вот и Чалтырь. На южной окраине замечаю много танков. Чьи? Наши? Подхожу ближе и различаю на бортax у них белые кресты. То же самое обнаружил и на западной окраине - десятки танков. Видимо, это часть группы Клейста.

Захожу еще раз, чтобы внимательней просмотреть дворы и улочки. И вдруг замечаю, что в Чалтыре наша пехота ведет оборонительный бой. Значит, окружены здесь не немецкие, а советские войска. Неужели в вышестоящих штабах не знают об этом? Нужно немедленно лететь и полк.

Вернувшись на аэродром, сразу же докладываю в штаб дивизии о нашем окруженном гарнизоне. Мне верят неохотно. Но вылетевшие вслед за мной другие разведчи­ки подтвердили мои данные. Через несколько часов комдив снова приказал мне отправиться па разведку, на этот раз с заданием найти основную группировку вражеских танков.

Теперь я избрал новый маршрут — над проселочными дорогами, лесопосадками. Танки, решил я, не будут дер­жаться открытых трактов.

К вечеру погода стала еще хуже. В холодном воздухе замелькали снежинки. За линией фронта снизился до предела.

Над заданным районом — западнее Новочеркасска — я кружил долго, уже горючего осталось в обрез, а ника­ких признаков танков не обнаружил. Меня охватило чувство, близкое к отчаянию. Не нашел, не оправдал доверия. Неужели их здесь нет? А если они завтра нанесут из этого района удар по нашим войскам? Что скажут тог­да обо мне командиры и товарищи?

Я уже рисковал упасть где-то на землю при возвраще­нии, когда решил просмотреть еще одну степную лесопо­лосу. Отлетев немного от дороги, вдруг увидел па поле несколько широких следов.

След гусениц!

А вот и три ряда плотно поставленных один к одному немецких танков! Дыхание захватило. Они! Такая боль­шая группа — машин двести! Вот она, главная сила Клейста!

Танкисты, конечно, не ожидали появления советского самолета в таком небе — они, разложив костры, грелись. Когда же увидели над самыми головами самолет, броси­лись врассыпную, к своим машинам. Как мыши в норы, они пыряли в люки.

О бензине я забыл — да разве можно было думать еще о чем-нибудь, кроме как о танках. Надо было пройти над ними еще разок, чтобы не ошибиться в подсчете, в месте их расположения. Но это уже было ошибочное ре­шение. Теперь меня встретили таким зенитным огнем, что когда я вскочил в облака, то они были освещены трассами, словно молниями. Пришлось сразу же отвалить в сторону. В эти минуты я, как никогда, заботился о том, чтобы поскорее возвратиться домой.

Памятные ориентиры встали надежными стражами на обратном маршруте и не подвели меня.

Глубокое, могучее чувство боевой радости, фронтовой удачи! Разгаданы вражеская тайна и хитрость. Я почти бегом бежал от самолета к КП. Моего возвращения здесь ожидали уже с большой тревогой. Телефонистка Валя, увидев меня, заулыбалась.

— Нашел? — спросил командир полка.

— Нашел! — ответил я.

Валя подала мне в руки трубку. Комдив ждал па дру­гом конце провода. Оп выслушал мой доклад, поблаго­дарил и не задал ни единого вопроса для уточнений. Донесение о танках Клейста надо было срочно передать в другие, высшие штабы.

За ужином, в общежитии, что бы я ни делал в этот вечер, я мысленно видел следы на пашне, три ряда танков и пылающие костры у лесополосы. Эта картина врезалась мне в память навсегда.

Разведчику трудно самому оценивать добытые им све­дения о противнике. Но увиденные мной в этой мгле осеннего вечера немецкие танки были такой крупной «на­ходкой», что о ней то и дело говорили в штабе в течение целой недели. Их словно выхватили из темноты лу­чом прожектора и уже не выпускали из-под этого бдительного света. На второй день рано утром кто-то полетел осмотреть на поля Каменного Брода, где я обнаружил танки. Их там уже не было. Но следы от них ничто спря­тать не могло.

Группу Клейста встретила наша армия прочной обо­роной у Ростова. Там вспыхнула яростная, небывалая битва. Немцам тогда удалось на несколько дней ворваться в город. Но подготовленная оборона не позволила врагу захватить город с ходу. Существенные потери противника сразу же сказались. Враг вполз в Ростов, но при первом штурме наших войск, не выстоял, проворно бежал на запад. Когда наши освободили этот красивый, спаленный войной южный город — первый в ходе Отечественной вой­ны! — я чувствовал, что в этой славной победе армии и народа была частица и моих сил.

Удар наших войск по врагу под Ростовом вскоре отозвался гулким раскатом нашей победы под Москвой. Наступление Советской Армии под Тихвином, разгром вражеских полчищ па московской земле и на других участках фронтов были замечательным новогодним подарком пароду, радостными провозвестниками нашей окончатель­ной победы. Но ее солнечный день был пока далеко, за грозными испытаниями еще нескольких лет войны.

Покрышкин А. И. Небо войны. Москва, 1980. С. 152-157.

ещё цитаты автора
ПОЗДНЕЕВ Александр Владимирович
ПОЛЯКОВ Павел Сергеевич
 
12+