«Я вышел из окопа, оставленного зенитчиками. Ноги у меня подкашивались, перед глазами круги... Я не ел по-человечески трое суток... И двинулся в путь один, надеясь дойти до ближайшей станицы, а наутро найти своих. Через три километра пути дорогу мне преградил Дон. Старик рыбак переправил меня до следующего берега, как потом оказалось, островка. И следующие тридцать метров воды я преодолел вплавь, в чем был, даже сапоги не снял, и часа в два ночи пришел в станицу Ольгинскую. Несмотря на позднее время, жители не спят. Жителей можно видеть около хат. Они стоят, смотрят на зарево пожарища, освещающее небосклон по ту сторону Дона, на ракеты, то и дело дополняющие то красным, то белым, редко зеленым цветом картину пожара, и редко полушепотом переговариваются. Подхожу к одной из хат. Голод берет свое - решаюсь попросить что-нибудь покушать.

- Здорово, хозяева! - подбадривающим голосом говорю я.

Молчание. Только какая-то старушка, которую, вид­но, давно уже перестали считать равноправным членом семьи, молча кивает мне головой и снова продолжает смотреть за Дон.

На просьбу дать мне чего-либо поесть мне приносят вяленой рыбы, даже хлеба нет. Хочу приняться за еду, но резкий, напоминающий запах разложившейся живой ткани запах вяленой рыбы, возбуждает, под влиянием не­давно увиденного, сильнейшую рвоту. Так и спать ложусь, не покушав, с надеждой завтра найти УР».

Я приходил в вышестоящие органы, мне показы­вали карту и говорили: «Вот в этом створе ищите...» (Створ — расстояние между левой и правой грани­цами поиска). Я шел, искал, своей части не находил и возвращался. И снова мне говорили в очередном штабе: «Вот тут ищите, ваша часть обязательно тут». И я снова отправлялся, и снова не находил. Целый день шел, хотя в последний раз мне сказали, что до моей части всего пять верст. Есть хотелось невы­носимо.

И вот невдалеке я увидел деревню. Какие-то люди копошились на улице... Ничего не подозревая, я двинулся к ним, думая лишь о том, что вот сейчас попрошу хлеба, молока и, может быть, присяду ненадолго отдохнуть. Я уже приблизился к ним на расстояние около двухсот метров и только тогда уви­дел, что копошатся на деревенской улице... немцы. Я сиганул в сторону и залег в пшенице, решив зата­иться до темноты. Ночь долго не наступала, а когда наконец пришла темнота, в деревне все зафурыкало, зашуршало, и они пошли. Я понял, что продолжи­лось их наступление и что я должен обязательно выскочить, опередить их. Они двигались по дороге. Шла их техника. Орудия и танки. А я полз, подни­мался, бежал в темноте по полю. Падал на землю и снова полз, и бежал, и шел, моля Бога, чтобы они не остановились, не начали окапываться, укреплять свой передний край. Тогда бы я оказался за линией фронта. Так, двигаясь в темноте, то я опережал их, то они оказывались впереди меня.

Этуш В. А. Очень трудная работа // Всё, что нажито…/ Владимир Этуш. Москва, 2012. С. 52-54.

ещё цитаты автора
ЩЕРБАКОВА Галина Николаевна
ЭФРОН Сергей Яковлевич
 
12+