ПАДШИЕ ДЕТИ

Вряд ли есть еще другой город, в котором было бы столько падших и преждевременно погибающих детей, как у нас в Ростове. Я не говорю уже о тех малолетних оборвышах, которые на каждом почти перекрестке оста­навливают прохожих, назойливо выпрашивая у них ми­лостыню: о них и писать нечего. Их каждый из нас ви­дит, и видит ежедневно; притом они не принадлежат к нашему городу. Это — дети так называемых «переселен­цев», промышляющих тем, что разъезжают по городам и, выдавая себя за крестьян неурожайных губерний, выпрашивает деньги на проезд, но на самом-то деле яв­ляющих в своем лице обыкновенных тунеядцев, среди которых можно встретить «крестьян», никогда и в гла­за не видавших деревни. Бывают между ними даже та­кие, которые, нарочно нарядившись в бедные крестьян­ские костюмы, находят для себя подходящих женщин и детей и, таким образом, создают целый организованный промысел переселенчества. Я встретил однажды кресть­янку с тремя детьми. Она рассказала мне, что она яко­бы из пензенской губернии, откуда перекочевала в Таш­кент; между тем на поверку оказалось, что это не кто иная, как таганрогская мещанка, торговавшая когда-то фруктами, и что все трое ее детей подобраны ею в трех различных городах. Тем не менее, говоря так, я отнюдь не хочу сказать, что дети, выпрашивающие милостыню на улице, не заслуживают участья. Нет, зачем же? Дети всегда дети и заслуживают сожаления уже потому, что они действуют в зависимости от сложившихся обстоя­тельств. Это не сформировавшиеся характеры, не само­стоятельные натуры, которые могли бы бороться с судь­бою, не взрослые люди, от которых можно требовать из­вестную силу воли и твердость взглядов; это — слабые, беспомощные создания, которые при малейшем, так сказать, дуновении противного ветра падают и погиба­ют... И таких несчастных не пожалеть было бы более, чем жестоко. Если же я не касаюсь их горемычной жиз­ни, так это только потому, что есть в Ростове еще другие дети, также обездоленные и еще более несчастные, чем дети-нищие. Я говорю о «детях трущоб». Те малютки, которые специально занимаются попрошайничеством, имеют хоть какую-нибудь будущность и притом особен­ного вреда обществу не приносят; а уж «дети трущоб»— совсем другое собою представляют. Эти маленькие «халамидники» (базарные жулики), без исключения, пол­учая с малых лет воспитание в грязных вертепах, а по временам и в тюрьме, по достижении более зрелого воз­раста превращаются уже в самых отчаянных воров и грабителей и, таким образом, впоследствии являются не простыми тунеядцами, а прямо-таки опасными людьми. Вот о таких детях я хочу говорить. А так как детей ни­когда не поздно исправить, то я надеюсь, что наше об­щество, узнав о существовании в городе подобных по­истине несчастных пасынков судьбы, хоть чем-нибудь да постарается помочь им.

Откуда берутся вообще дети в трущобах, трудно оп­ределить: у каждого из них своя история. Один был от­дан бедными, но пьющими родителями в учение к пью­щему же сапожнику, где его еще больше стали коло­тить, чем дома, и, кроме того, есть не давали. Он и сбежал, утащивши с собою пару подошв. За это его в тюрьму посадили, а уж из тюрьмы — прямая дорожень­ка в трущобы, в эти рассадники «халамидников». Дру­гой — от мачехи бежал, которая беспощадно тиранила его. Но всех случаев не перечесть.

Большею частью, впрочем, в трущобы попадают дети вот почему. Кто хорошо знает Ростов, тому, наверное, известно, как много в среднем и низшем классах его на­селения есть людей, мужчин и женщин, живущих гражданским браком. Положительно можно сказать, что Ростов поражает своей колоссальной развращенно­стью. Из 100 портных, сапожников, приказчиков, сле­сарей, фабричных чуть не 50 имеют, кроме жен, еще любовниц. То же самое можно заметить о модистках, белошвейках, папиросницах, горничных, кухарках и прочих, живущих собственным трудом женщинах. Иск­лючения редки. Затем, далее, кто, спрашивается, не знает сластолюбия «восточных человеков», которых так много в Ростове и которые считают почти геройством всеми правдами и неправдами обольстить бедную труженицу, обещая ей, конечно, золотые горы в будущем? Теперь не угодно ли вам подумать о том, чего можно ждать хорошего от этих «плодов любви несчастной»? Кто станет смотреть за ребенком и воспитывать его, если мать, положим, работает на фабрике, а отец или знать не хочет совершенно своего детища, или сам пьет запоем и не имеет, на что существовать.

Вот где, по моему мнению, корень зла таится. Да не все ли равно, впрочем, откуда берутся трущобные дети? Достаточно голого факта, что в различных вертепах Ро­стова можно найти до трехсот детей, занимающихся нищенством и воровством.

«Прохоровка» когда-то представляла собою какой то, в своем роде, клуб малолетних воришек. Но с закрытием этого милого заведения будущие знаменитые «фартовики» разбрелись по другим углам, и им стало еще хуже житься.

Свирский А. И. Падшие дети // Станько А. И. Журналистские расследования. Ростов-на-Дону, 1997. С. 172-174.

ещё цитаты автора

Нет того города, который не имел бы своих трущоб и чем город многолюднее, тем трущоб в нем больше. Но наш Ростов в этом отношении занимает особенно видное место; будучи, сам по себе, городом небольшим, он своими трущобами нисколько не уступает самым густонаселенным городам России. Ростовские «Окаянка», «Полтавцевка», «Прохоровка», «Гаврюшка», «Дон» и другие рассадники пьянства, воровства и огульного разврата смело могут соперничать с петербургской «Вяземской», московской «Хитровкой», одесской «Молдаванкой», харьковскими «Иорданом» и «Востоком» и мно­гими другими знаменитыми трущобами...►

СВЕТЛОВ Михаил Аркадьевич
СЕВСКИЙ Виктор
 
12+